главная страница    поиск и карта сайта Pyc   | Eng  
Московская международная биеннале современного 

искусства

биеннале

программа

пресса

для посетителей


Публикации

Раскрась сам

// Жанна Васильева, Александр Иванишин (фото), Итоги, № 10 (560) 5 марта
5 марта 2007

Московская биеннале продлится больше месяца. Как и в 2005 году, ее площадкой станет практически вся столица. Включая ЦУМ и даже недостроенную башню "Федерация". Там расположились выставки основного проекта, тему которого международный коллектив кураторов обозначил как "Примечания: геополитика, рынки, амнезия". Лишь в его рамках представлено более 100 работ художников из 30 стран мира. Только и разговоров что о специальных гостях биеннале. Обещают таких звезд современного искусства, как Мэтью Барни, Джефф Уолл, Вали Экспорт, Роберт Уилсон, Йоко Оно... Диапазон спецпроектов тоже впечатляет: от "Соц-арта" и "Мыслящего реализма" в Третьяковской галерее до "Урбанистического формализма" в Музее современного искусства; от "Населенных пунктов" Александра Бродского, уже показанных в Венеции на архитектурной биеннале, до нового стояния на реке Угре близ деревни Никола-Ленивец (акция "Азиопа")... Плюс параллельные программы.

Имеющий уши...

Открытие 2-й Московской биеннале подтвердило: современное актуальное искусство становится даже не признаком хорошего, то бишь демократического тона в приличном светском обществе, а частью имиджа новой России. Иными словами, наша страна рассматривается как составляющая глобального культурного пространства, которое обозначено стандартным набором "пограничных столбов": мультикультурность, нонконформизм, открытость. Вообще-то это было отчасти понятно уже в 2005 году после выставки "Россия!" в Музее Соломона Р. Гуггенхейма в Нью-Йорке, которую один умный радикальный художник назвал "ВДНХ на выезде". Короче, актуальное искусство призвано сегодня выполнять примерно ту же функцию, что некогда соцреализм. Только тот представлял отлакированный лик "народной" утопии, а актуальное искусство демонстрирует модный антигламур буржуазной действительности. Утешение - правда, довольно слабое - только в том, что не мы одни в этой ситуации. Шагаем в ногу с Европой, Азией, Америкой... Просто какой-то "Левый марш" получается, но... вправо.

Конечно, большинство художников ситуация эта не слишком радует. Не только в силу их радикальности. Есть два способа акцептовать высокий уровень творения. Один - коммерческий. К примеру, если работа торгуется на аукционах типа "Сотби" или "Кристи". Другой - некоммерческий. Это если ваше полотно или скульптуру отобрали для участия в биеннале и других знаковых мероприятиях. И тот и другой критерий не являются абсолютными. Но второй котируется выше. По идее он должен уравновешивать сиюминутную конъюнктуру арт-рынка независимостью суждений кураторов и экспертов. Именно они своим авторитетом гарантируют оригинальность, актуальность арт-объекта. Если угодно - его независимость. Как ни странно, это дороже всего ценится на рынке. Иначе говоря, независимость, неангажированность творца повышает цену на его работы. Что остается делать художнику в этой западне? Естественно, делать ставку на нонконформизм. Бесконечно дистанцироваться и от государственной идеологии, и от рынка. Иначе он будет неинтересен ни тому ни другому.

Еще один вопрос. Что делать кураторам биеннале актуального искусства в ситуации государственного заказа? Дело даже не в 52 миллионах бюджетных рублей, которые надо освоить и о которых все СМИ уже написали так, будто это золотой дождь пролился над Данаей. Нонконформизм на заказ - тут можно голову сломать. Иосиф Бакштейн, куратор от России, предложил отличный выход, назвав концепцию биеннале "Примечания: геополитика, рынки, амнезия". Что это означает в переводе на общепонятный? Раньше искусство претендовало на создание особого мира. Автор был его создателем, демиургом. В начале ХХ века художники выступили с утопической затеей переделки мира средствами искусства. К концу века мир переделали, но демиургов не спросили, все ли правильно. В этом новом постинформационном мире каждый сам себе режиссер. Что остается делать тому, кто еще недавно считал себя царем и богом? Только дистанцироваться от текста, который тебе уже не принадлежит. Взять на себя роль комментатора (можно - политического), если угодно - научного редактора. Текст, разумеется, должен быть актуальным. Про то, что всех задевает. Допустим, про геополитику, рынок и память. Поэтому научная конференция, прошедшая в рамках биеннале, отнюдь не маргинальное приложение к основной и специальной программе, а центральная часть. Точка сборки. Не случайно на лекцию самого Джорджио Агамбена, итальянского культуролога, пришли фактически все самые известные российские художники, не говоря уж о критиках, кураторах и западных журналистах. Не случайно на четвертом этаже ЦУМа, где показывают американский видеоарт, демонстрируют также видеозапись десяти лекций, прочитанных в ноябре на международной научной конференции - первом этапе подготовки к биеннале. Это не прикольный жест. Эпоха Возрождения началась когда-то с филологических штудий знатоков античности. Незнаемая эпоха, стоящая на пороге, тоже начинается не в банковских офисах - в университетских аудиториях. То, что лекционная зала прячется в закутке на четвертом этаже шикарного магазина, - это продуманный месседж. Новый мир зреет в кладовках и на чердаках общества потребления.

За стеклом

Все это хорошо, но даже 10 лекций не заменят одной выставки. И если есть примечания, то должен же быть и основной текст. Идея основного текста появилась относительно недавно. Имя ему, как ни странно, - башня "Федерация". Еще недостроенная. Тем лучше. Потому как объединяет грязный котлован и искрящиеся огни будущего, открытую плоть конструкции и гламур офисов. Строительная площадка, на которую вход по пропускам, - символ трудовой, небуржуазной жизни и одновременно новой модернизации. Жаль, что посетителей не будут возить, как журналистов, на строительных лифтах. Обещают пустить обычные. Тем не менее основной проект биеннале, разместившийся на 19-м, 20-м, и 21-м этажах, - это ставка на экстрим. Простите за каламбур, экстрим экстерьера. Не зря половина журналистов кинулась фотографировать виды Москвы с высоты полета вертолета, а другая половина - рабочего, висевшего в люльке за стеклом и промазывавшего внешние швы здания.

Рабочему тоже было на что посмотреть. За стеклом разворачивался геопоэтический перформанс Юрия Лейдермана. Трое чернокожих парней в белоснежных рубашках пили ром за столиком и смотрели черно-белую хронику времен Великой Отечественной войны. Их в свою очередь снимали на видео. На другом оконном стекле Дан Пержовски, родом из Румынии, рисовал несмываемым черным маркером свой импровизированный комментарий на заданную тему геополитики и рынка. В уголке картины уже вырос небоскреб и появилась надпись - outsider art. Самое замечательное, что аутсайдером в башне мог почувствовать себя каждый. И гастарбайтер, и негр из Гвинеи-Бисау, не говоря уж о радикальных художниках... Равно как каждый мог обнаружить себя участником шоу. Что ж, общность опыта - первый шаг к поискам общего языка.

Все сказанное не означает, что смотреть на выставках основного проекта нечего. Напротив, предполагается, что зритель будет готов к тому, что его вниманию предложат произведения, размышляющие о самых больных проблемах глобального мира. Иногда - буквально слогом плаката, как, например, группа TPS левых аргентинских художников. Иногда - минималистским языком мемориальной доски, как итальянец Джанни Мотти, запечатлевший список жертв тюрьмы Гуантанамо. Иногда - поэтичным слогом иранского документального кино, как Шоджа Азари. Иногда - брутальным и стремительным видеоперформансом, как у испанской группы Эль Перро. Пять проекций в тесной комнате запечатлели тинейджера, мчащегося на скейтборде сквозь руины полуразрушенного дома в центре Мадрида. Здание можно крушить и ломать. До тех пор, пока хватит сил. Другое дело, что это ничего не изменит. На майке и скейте парня надпись - "демократия".

Понятно, что при всем разнообразии предложенных вариантов от выставки в башне возникает ощущение закольцованного видеоролика. Нонконформистское искусство констатирует социальный кризис и невозможность его преодолеть. Получается, единственное, что можно сделать, - это говорить о нем. Ситуация вроде той, что у нас была во времена застоя, когда интеллигенты вели долгие беседы за жизнь на кухнях.

Неудивительно, что выход из этого тупика намечается примерно такой же, как в 70-е годы. Тогда застой привел к появлению московского концептуализма, фишкой которого была рефлексия по поводу художественного языка. А сейчас в рамках биеннале в Музее современного искусства в Ермолаевском показывают "Урбанистический формализм". Девять российских художников, работы которых представлены здесь, заняты размышлением над формой. Между прочим, увлекательное зрелище. Ни одной проходной фигуры. Апробированные работы. Скажем, видеоинсталляции "Ожидание" Владимира Логутова и "Эшелон" группы "Синий суп" просто завораживают.

Другой путь - объединение высказываний. Но не столько по тематическому критерию, сколько по технологическому. Кстати, показ нового американского видеоарта в ЦУМе именно так и устроен. К нему в рифму ложится выставка в М'АРСе, где уже четвертый раз проходит фестиваль российского видеоарта - "Art Digital 2006. Пограничное состояние". Идеальный диагноз ситуации Московской биеннале. К тому же, говорят, пограничное состояние может длиться бесконечно долго.

Вернуться к списку публикаций


Фонд "Русский век"       Торговый дом ЦУМ      MIRAX GROUP      Art Media Group      Издательская программа 

«Интерроса»    Банк «Монолит»      Росгосстрах
информационная поддержка

                GiF.Ru – Информагентство «Культура»             

биеннале

программа

пресса

для посетителей