главная страница    поиск и карта сайта Pyc   | Eng  
Московская международная биеннале современного 

искусства

биеннале

программа

пресса

для посетителей


Публикации

Русский покер и китайский пасьянс
Выставки "Соц-арта" и "Полит-попа" в Третьяковке

// Михаил БОДЕ, Культура, №11 (7572) 22 - 28 марта 2007г.
22 марта 2007

В раскладе русского искусства прошлого века соц-арт, лидер нонконформистского движения, сыграл роль своеобразного джокера. Как известно, эта карта, изображающая шута, может иной раз замещать другие. Джокер соц-арта ловко подменял "туза" социалистического реализма, господствовавшего стиля советского искусства, и, можно сказать, покушался даже на самого сдающего карты - на идеологию тоталитарного режима. И надо сказать, комбинация получилась: плут и проходимец связал очень важные фигуры искусства прошлого века - русский авангард с его духом экспериментаторства, а порой и абсурдизма и уже упомянутый соцреализм, перенасыщенный лживым пафосом. Поэтому выставка "Соц-арт. Политическое искусство в России" (к ней примыкает "Политическое искусство в Китае") вполне правомерно развернулась в Новой Третьяковке на Крымском Валу, где и представлен XX век.

Соц-арт иной раз сравнивают с заокеанским поп-артом. Однако это сходство поверхностное, о чем в начале 1970-х говорили и сами основатели отечественного "арта" Виталий Комар и Александр Меламид: "У американцев - перепроизводство вещей, а у нас - перепроизводство идей". То есть у нас мир номинального - лозунгов, цитат, директив, эмблем, гербов и т.д. Его-то шутовски выворачивали наизнанку джокеры, художники соц-арта.

Таким образом, полигоном для местных художников стала не реальная жизнь, неказистая и вечно болеющая товарным дефицитом, а та идеологическая розовая оптика, через которую власть обязывала советского человека воспринимать эту самую действительность. Не случайно одной из эмблем соц-арта стали намеренно топорно сделанные деревянные "Очки для каждого советского человека" Леонида Сокова, в которых корректирующие перфорации заменены двумя звездчатыми дырками. Тут следует оговориться: оторванность соц-арта от жизни все же относительная. Его отличительной чертой была та самая неказистость и корявость вещей, исполнение которых можно было бы приписать какому-нибудь кустарю (тот же Соков) или жэковскому художнику, халтурящему в "красных уголках" (пример Ростислава Лебедева и Ильи Кабакова). То есть джокер как аноним, как неопознанный рассказчик политического анекдота вроде как скрывался в гуще народа. Однако бывало, что он псевдоидиотически выставлялся напоказ, подписывая своим именем анонимные, топорные по смыслу лозунги типа "Слава труду!" или "Вперед, к победе коммунизма!" (Комар и Меламид). Двусмысленная, но все же опасная игра соц-артистов с "тузами" вела к самым суровым последствиям. При этом эмиграция была не самым худшим исходом. Собственно, там, в Америке, и были организованы первые коллективные выставки, носящие название "Соц-арт". На родине некоторые из джокеров перебывали в доме скорби, другие получили сроки. Как Вячеслав Сысоев, который решился выступить, не прикрываясь ни анонимностью, ни сумасшествием: подписанные им антисоветские карикатуры легли в "дело" как несомненные вещдоки.

Можно сказать, что Сысоев предрек и судьбу соц-арта, однажды изобразив посткатастрофическую сцену: пустой пьедестал со стелющейся тенью от исчезнувшей скульптуры пионера-горниста. К началу 1990-х противник-референт соц-арта был низложен, и получилось так, что вся колода стала состоять сплошь из джокеров. Ранее рискованное, полудомашнее занятие превратилось в действительно монументальный стиль, в котором на высоком музейном и галерейном уровне стали выполняться огромные инсталляции, объекты и скульптуры (как, например, отлитые в металле герои "Фундаментального лексикона" Гриши Брускина). Организаторы выставки, видимо, поддавшись обаянию качества позднейшего "арта", включили некоторые такие работы в ранние разделы, несколько смазав общую картину. Эффектная, но поздняя инсталляция Сокова "Тени скульптур XX века" тоже здесь неуместна. Даже из названия следует, что она несколько о другом - о тщетности любого художественного высказывания. С другой стороны, делая выставку о плуте, нельзя было хоть чуть да не сплутовать.

Прежде чем добраться до собственно политического искусства России, нужно пройти вдоль стендов и боксов, в которых как бы в наркотической дымке витают сновидения и галлюцинации о минувшей эпохе. Кому-то она видится лагерной бывальщиной об арбузной пайке, кому-то - миражом сталинско-имперского города. Тому, кто помоложе, хочется собрать мозаику детских впечатлений о космических свершениях хрущевских и брежневских времен. Одним словом, тень пионера-горниста вроде бы пытается вскарабкаться на свой пьедестал и обрести гипсовую плоть. Художник же попеременно играет роль то безумного археолога, то подрывника. Когда и это ему надоедает, он выступает в амплуа арбатско-измайловского торговца советскими сувенирами, выкладывающего на лотки остатки вполне узнаваемых бюстиков и вешая на плечики ловкие подделки под советские униформы и эмблемы. Таким образом, "тузы" и "короли" из прежней колоды размениваются на множество "шестерок".

Лихорадочная и не слишком корректная политическая жизнь 1990-х породила еще один тип художника - активиста-симуляциониста, подбивающего публику то встать на баррикады (Анатолий Осмоловский, Авдей Тер-Оганьян и группа "Радек"), то проголосовать за мифическую партию или такого же рода кандидата в президенты (Сергей Мироненко, Олег Кулик). Наиболее ответственные из политхудожников, такие как Гия Ригвава, в этих условиях могли предложить лишь тотальный негативизм. "Не верьте им, они все врут" - так назывался его видеоперформанс, в котором художник изображал диктора телевидения. С ним солидаризировалась и группа Осмоловского, вывесившая на несколько минут на Мавзолее Ленина транспарант "Против всех". Пожалуй, на этом и следовало бы завершить русскую часть "Соц-арт. Политическое искусство", а не доводить ее до клоунад масок-шоу "Синих носов" и прочих, подменяющих смех "ржачкой".

Китайские соц-артисты на первый взгляд кажутся все на одно лицо. Не только потому, что почти через работу у них мелькают то председатель Мао, то его китель или вообще революционные форменки и спецовки. Китайский "арт", сам себя называющий "полит-попом", подчеркнуто картинный или скульптурный - инсталляций и объектов в нем практически нет. По крайней мере, так можно судить по выставке, которую составил независимый куратор Ксин-Дон Ченг. Тем более в нем нет ни упомянутой российской доморощенности, ни корявости. Подобия нашего Хрущева в виде обрубка "Ванька-встанька" у китайцев не встретишь. Можно предположить, что в этом сказывается тысячелетняя национальная традиция, согласно которой нельзя плохо делать работу, какой бы она ни была. Как и нельзя, по Конфуцию, искажать облик "старшего".

Кажется, полит-поп сошел с того же конвейера, на котором изготавливается массовая сувенирная продукция для иностранного потребителя. Отсюда, возможно, и американизированное "расширение" названия - "поп". Кстати, китайские политические художники довольно часто пользуются популярным жанром народной картинки, или лубка. Вероятно, в этом в известной мере заключается особенность местной тактики (стратегия-то понятная, она общая для оппонентов тоталитарных идеологий). А возможно, полит-поп хочет прикинуться делом рук западного художника, попавшего в социалистический Китай и вовсю сканирующего то, что висит на улицах, в госучреждениях и музеях. Таким образом, местный художник как бы переносит груз ответственности за созданное/содеянное на плечи "иного", то есть иностранца: мол, пусть тот и отвечает.

А к ответу в "Поднебесной" некогда могли призвать в два счета. Хотя после смерти великого кормчего в 1976 году местным авангардистам кое-что и позволили (набрало силу "Движение искусства 1985 года", открылась выставка "Да-Да"), но особенно воли не дали. Открывшуюся весной 1989 года накануне студенческого выступления на площади Тяньаньмынь сводную экспозицию в пекинском Дворце искусств "Авангард Китая" тут же прикрыла полиция. В результате местный полит-поп по большей части откочевал за рубеж и начал свое победоносное шествие по Венецианским биеннале (1993 и 1999) и т.д. Правда, с недавних пор в Шанхае и Пекине стали проходить свои биеннале, но ситуацию это кардинально не меняет.

Особенности национального искусства, то есть мастеровитость и тщательность исполнения, а также экзотическая компонента и умелое использование западных форм и приемов - от американского поп-арта и гиперреализма до сегодняшнего "сахаринного" кэмпа и китча - сделали китайцев желанными в галерейном мире. Их вещи вполне адаптированы к аналоговому восприятию западного зрителя. К примеру, портрет Мао (политкорректно значащийся "Без названия") Ли Шана напоминает Мао работы Энди Уорхола, произведения других художников издали можно принять за вещи Джеймса Розенквиста, Класа Ольденбурга, Ханса Рихтера или других арт-звезд. И конечно же, здравомыслящие и практичные китайские художники обходятся без текстов. Если же им так необходимо сослаться на пресловутые цитатники, то в их распоряжении традиционный материал - фарфор. Куча таких сборников аккуратно уложена в центре выставки. Как дорогая посуда в мойке после праздничного застолья.

Вернуться к списку публикаций


Фонд "Русский век"       Торговый дом ЦУМ      MIRAX GROUP      Art Media Group      Издательская программа 

«Интерроса»    Банк «Монолит»      Росгосстрах
информационная поддержка

                GiF.Ru – Информагентство «Культура»             

биеннале

программа

пресса

для посетителей